ДПП #01. Временно, пока и никогда
О том, откуда берется напряг в слове «временно» — и почему одни временные вещи не тревожат, а другие тревожат годами
Армен Петросян, привет. В продолжение темы временности, что мы обсуждали, пишу тебе.
Мы с семьей на море, десять дней. Понятно, что это всплеск в обычном укладе жизни, что-то такое экстраординарное. И оно закончится.
Дети, кажется, легко поехали и легко перемещаются внутри поездки: будем на море, так на море, окей, пойдем туда, пойдем сюда. Не смирение, не отказ думать, а отсутствие суждений по поводу того, что все ненадолго. Может быть так, может быть иначе, такая сейчас новая норма. У меня, кажется, иначе, так как со словом «временно» непростые отношения.
«Временная работа», «временная квартира», «временная страна» — об этом говорили родители, мол, пока не так, как правильно, а правильное однажды придет. Даже жена, в этом смысле, тоже временная. Только их правильное застряло где-то в 2000 году, и уже понятно, что оно не придет.
Когда возникает напряг
Если разбираться, напряг от временности начинается с одного шага: где-то по пути мы сами решаем назвать что-то временным. Открываем вопрос, вешаем ярлык. И если вопрос уже открыт, напряг появляется, если совпадают две вещи:
опыта разрешения ситуации нет
есть ощущение, что временное обязано смениться чем-то постоянным
Например, лично у меня с квартирами и переездами напряга нет — я это уже проходил и знаю, как решается. Вопрос был открыт, но одного из двух условий не хватает — напряга и нет.
Например, хочу в туалет или хочу есть — тоже временно. Но тон тут совсем другой, деловой и бодрый, без всякого надрыва. Почему так? Потому что это уже случалось раньше, и много раз, и каждый раз как-то разрешалось. Я хотел есть — и поел. Хотел в туалет — и дошел. За плечами буквально тысячи повторений одного и того же: захотел, потерпел немного, получил. Поэтому я заранее знаю, чем это кончится, даже не думая об этом специально. Есть опыт, есть уверенность в исходе, и драмы нет никакой.
С родительским «временно» — иначе. Их «правильное» так и не наступило: истории повторений, которая подсказала бы, чем дело кончится, тут просто нет. И вдобавок держится мысль, что временное обязано смениться чем-то постоянным. Оба условия совпали — вот и напряг, который тянется годами.
Как снижать напряг временности
Первый способ — использовать слово «пока». Так мы закрываем вопрос локально: пока не умею плавать, пока не умею водить. Это вообще мое любимое слово, что в преподской работе, что по жизни. Оно ничего не обещает, просто фиксирует состояние без оценки, позволяет отложить и жить дальше.
Второй способ — использовать слово «никогда». Так мы можем закрыть вопрос совсем, например, никогда мне уже не будет 25. Это тоже облегчение, просто другого типа, окончательное.
А можно вообще не открывать
Есть вариант получше обоих — вообще не открывать вопрос. Как с женой: я просто не называю эти отношения временными. Тогда их не нужно закрывать ни через «пока», ни через «никогда» — вопрос просто не стоит.
Если пойти дальше: а что вообще не временно? Мы сами здесь временно.
И если это принять по-настоящему, вопрос просто не открывается. А раз не открылся — не нужны ни опыт разрешения, ни спор с ожиданием постоянного, ни «пока», ни «никогда». Нечего снижать, раз нечему было и открываться.
Постоянного, с которым сравнивают временное, попросту нет. Сравнивать не с чем, и напряг испаряется сам, без всякого усилия.
Так что и отпускное «временно» заслуживает того, чтобы быть прожитым сейчас, а не отсчитанным.
· · ·
Один из детей все же считает оставшиеся дни — смотрит вперед, будто текущий момент недостаточно хорош, а лучшее где-то впереди. Двое других живут в настоящем: что можно сделать сейчас, то и делают. Может, у них тоже где-то на фоне есть мысли про конец и временность, просто не открытые.
Это спин-офф рассылки: серия «ДПП» = Друзья по переписке. Это не тред и не обмен репликами в комментариях, а сеть полноценных писем. Кто-то пишет и публикует письмо, как я сейчас, на него отвечает кто угодно, тоже полноценным письмом, публично, с привязкой к исходной подаче. Обращение может быть к конкретному человеку, но участвовать может кто угодно, закрытого диалога один на один тут нет. Велкам.
Сергей, привет.
Я набрела на тебя случайно — по следу письма Армена, за которым слежу. Ты зовёшь присоединяться кого угодно, вот я и отзываюсь, хоть захожу с другого края.
Ты пишешь: не открывай вопрос, ведь мы сами тут временно, — и напряг испарится сам. Красиво. Но так может рассуждать лишь тот, у кого времени в достатке. У кого есть роскошь сказать «всё временно, проживай день» и не открывать вопрос — потому что он смотрит на временность как на нечто, растворяющееся в большом горизонте жизни.
А временность — не свойство события. Она рождается из отношения между длительностью события и длительностью того, кто его проживает. И острее всего ощущается там, где ты не имеешь права назвать происходящее временным.
Попадая в ситуацию, которая требует жить на пределе ресурса, мы всегда надеемся, что она когда-нибудь кончится. Но временным для нас оказывается лишь то, что успеет закончиться в пределах нашей собственной жизни. Война. Болезнь. Расставание. Да что угодно — когда твоя жизнь не растянута настолько, чтобы происходящее в ней можно было считать временным.
Сейчас я здесь. Не факт, что завтра я открою глаза. И тогда вопрос «как относиться к временному» превращается в другой: как принимать то, что никогда больше не получит возможности завершиться.
Месяцы растягиваются в год, год превращается в месяцы. Изнутри длительность тянется мучительно долго, а прожитое задним числом схлопывается в «да всего ничего». И то, и другое разрушает временность — с двух сторон разом.
Можно жить оптимизмом: плохое заканчивается, рано или поздно наступает рассвет, надо ещё немного потерпеть — и всё изменится. Но чаще всего выходит совсем не так, как мы думаем.
Временное — это то, что закончится. Но если ты сам можешь закончиться раньше, чем оно, то для тебя оно уже не временное. Оно окончательное. Незавершимое. Вечное — не в смысле длительности, а в смысле невозможности отмены.
«Временное» вообще имеет смысл только рядом с тем, что придёт после. Нет завтра — нет после, а значит, нет и временного. Остаётся только это мгновение. Лишённое всего, что могло бы идти следом, оно перестаёт быть отрезком на линии — ему некуда течь. Оно расширяется не потому, что его много, а потому, что оно единственное. Хронос обнулился — и Кайрос стал безразмерным. Здесь они встречаются. И у тебя бесконечно много времени. Потому что его у тебя больше нет.
Настоящая встреча с конечностью не обезболивает. Ничего не временно, всё окончательно, и вот с этим приходится жить. Здесь не скажешь «проживай день, всё пройдёт» — потому что может не пройти. Может не пройти именно в пределах твоей жизни. Есть ситуации, где хватку не разожмёшь, где нет права ни на «пока», ни на «никогда». И в этой невозможности закрыть вопрос рождается другое отношение. Не разрешение — принятие вечности происходящего. Конечность не собирает. Она отменяет временность как таковую.
Сергей, привет. Твоё письмо получил неожиданно, но вовремя.
Завершается месяц, что со мной живёт младший внук. Скоро он снова начнёт ходить в детский сад, а я вернусь к привычному образу жизни.
Пятилетний человек не способен расставлять приоритеты, не хочет ждать, когда я освобожусь. Ему нужно всё моё внимание по любому поводу. В любой момент меня заваливают вопросами от легко отбиваемых «можно посмотреть мультики?», до глубоко философских «а разве ты тоже умрёшь?»
В начале июня я настраивался, что это временные сложности. Надо как-то изловчиться быть с внуком, который не отходит от меня, и не завалить обязательства перед клиентами.
Давид научил меня тому, что временного почти не существует. Прогулка с ним — не временное отвлечение от работы. Возможно, именно сейчас происходит что-то, что останется с ним на всю жизнь и однажды проявится в том, как он будет воспитывать собственных детей. Мы называем что-то временным лишь потому, что не видим, насколько далеко расходятся последствия сегодняшнего дня.
Хорошо знаком с напрягом от временности, про который ты пишешь. Мой папа был военным. Я поменял пять школ. Каждый раз приходилось с нуля заводить друзей, зарабатывать авторитет, привыкать к новому месту и даже климату.
Я, как растение, выросшее на скале, цеплялся за любую возможность сохранить вокруг хоть что-то привычное. Это были дневники и стопка книг, которые переезжали со мной.
Когда стал взрослым, ощущение временности сменилось ощущением нестабильности. Всё, что казалось надёжным, однажды исчезало.
Проще было прикинуться щепкой, которую бросает течением жизни. Временность была классным алиби, обезболивающим, оправдывающим безвольность и пассивность перед обстоятельствами. Зачем напрягаться, зачем думать, зачем вообще задаваться вопросом: «Зачем?», если всё временно?
Пережил безденежье 90-х. Создал компанию, выкарабкался из кредитов. Потом ещё одну компанию, ещё. Временное из тревожного превратилось в предвкушение ещё лучшего.
Временное перестало пугать, оно превратилось в неосновательное, то, на что не стоит тратить основные усилия. Как будто, когда наступит это самое «невременное», изменения прекратятся и каждый наш шаг обретёт особый смысл.
Сейчас мне всё чаще кажется, что разговор о временности — это просто способ не смотреть прямо на конечность собственной жизни.
Чем спокойнее принимаешь собственную временность, тем меньше думаешь о ней. Как перестаёшь думать о скорости поезда, пока не выглянешь в окно.
Поэтому всё чаще возвращаюсь к сегодняшнему дню. Учусь проживать один день, а иногда — всего один час.
Раньше бы искал способ, как извлечь пользу из ощущения временности. Сейчас думаю, как проживать временность.